Семейные ссоры глазами попадьи

Во время первых семейных ссор муж — тогда еще дьякон — говорил, обличая мой громкий голос: «Ты оскорбляешь не меня, а Церковь. Кто из наших соседей захочет пойти в храм, если священники с женами живут, как в дешевом ток-шоу!» Тогда это лишь подливало масла в огонь, ведь было вдвойне обидно: почему, действительно, моя вера, моя жизнь в Церкви не защищает меня от столь пошлого досуга, как семейный скандал?!

Накануне свадьбы множество оптимистичных статей в крупных православных изданиях и пара книг о семейной жизни вполне убедили: верующей девушке выйти замуж не страшно — ведь она, «настоящая православная невеста», не имеет никаких «отягчающих обстоятельств» личной жизни до венца и в браке готова не повторять ошибок «обычных» жен. Значит, не станет «пилить» супруга из-за зарплаты, обнюхивать его рубашки на предмет постороннего запаха духов, сидеть в засаленном халате у телевизора и вздыхать по норковой шубе соседки. А еще будет помнить, кто глава семьи и терпеливо относиться к недостаткам своей «главы»…

Были, конечно, в моей «теоретической подготовке» и церковные сплетни: «от батюшки N жена ушла», «у батюшки X супруга в храме не появляется, детей рожать не хочет, и вообще о ней такое говорят…». Тогда про таких матушек мне казалось все вполне понятно: неверующая, значит; в Духовное училище поступила просто ради «замужа», замуж не по любви вышла, а потому, что «страшненькая», боялась, что никто не позовет. А я-то не такая, я стану «настоящей» православной женой!..

…Когда мое «идеальное супружество» впервые стало на пороге осуществления импульсивного решения «уехать к маме» и «пусть он попляшет», положение спас супруг. Вместо ожидаемой мелодраматической просьбы о помиловании или хотя бы небольшого, но эффектного приступа отчаяния, он сказал: «Поезжай. Только немедленно. И учти: у нас не сериал, если уйдешь, то передумывать и возвращаться не надо». Возможно, не всем помогают методы столь жесткой педагогики, но меня отрезвило: наивная игра в семейную жизнь должна либо перегореть в настоящую жизнь, где есть не только «охи-вздохи» и любовь, но и сознательная борьба за сохранение любви. Либо — выродиться в пошленькую мелодраму со взаимными манипуляциями из разряда «а я уеду» — «а я в монастырь уйду».

И начался новый период «теоретической подготовки». Я готова была искать и исправлять свои ошибки, благо супруг был настроен так же, но долго не могла поймать их корень. Да, надо терпеть немощи ближнего, надо любить его «таким, какой он есть», прощать, замечать и за собой недостатки — об этом много пишут православные жены и говорят священники. Но, по трезвом размышлении, не недостатки сами по себе ставили меня на грань решения о разводе. Их, недостатков, вообще в супруге насчитывалось не так уж много. Они почти всегда были поводом к ссоре, но не главным, не убийственным аргументом против моего брака…

Еще, читала я, надо тайно молиться прежде, чем парировать начальную фразу на пути к ссоре, ведь и жене, и мужу многие помыслы ропота, претензий и обид известно, из-за какого плеча приходят. Молитва, а точнее — Тот, кто ее слышит, действительно помогает опомниться, но только если Остапа еще не «понесло». А вовремя помолиться и «остыть», вспомнить, Кто еще тебя слышит, — не каждый молодой супруг способен, я точно не из их числа. Да и бес — он, конечно, воинствует на семью, особенно на священническую, но, как в анекдоте, во многих случаях он бы мог обвинить меня в клевете и перекладывании моей вины на его шею.

Но в чем моя вина? В чем вина супруга? Где то самое «слабое звено» семейной ссоры, которое ведет ее к скандалу и разрыву? Мне кажется, что я его нашла. Еще не исправила, не научилась видеть вовремя и «тормозить», но нашла, и это дает надежду!

Знаете, немощи ближнего, которые должен терпеть христианин, не так уж и портят его жизнь. Порой они даже ее украшают, особенно если это жизнь гордого человека. Есть ведь некоторая маленькая радость: почувствовать свое превосходство, когда супруг готов поссориться с тобой из-за отсутствия обеда. Ну такой у него недостаток — «им руководит желудок» — зато ты-то какая возвышенная и духовная особа. Ты от голода на мужа не кидаешься, а культурно пьешь пустой чай. Или у него — расхожее клише — носки по дому раскиданы, а ты ему про них напомнишь и почувствуешь себя большой чистюлей… Такие — и гораздо худшие — вещи можно простить даже без особенных претензий на христианскую добродетель.

Сложнее простить другое. Первая семейная ссора во вчерашней скромной христианке с веселым нравом и влюбленными глазами вдруг открывает обычную мегеру, такую же тетку, как те, кого она вопреки заповеди Господа осуждала и на кого больше всего боялась быть похожей. Открывается вдруг и неряха (сколько дней подряд надо не мыть пол, чтобы носки скопились на нем в таком криминально-раздражающем количестве). И лентяйка тоже «вылезает» (иначе обед бы был готов еще с вечера, и супругу не пришлось бы демонстрировать такой страшный недостаток, как наличие желудка). И трудно простить саму себя за то, что «до такого докатилась». А его, мужа, совсем невозможно простить за то, что он этому свидетель!

И начинается страусиное ныряние головой в песок, попытка доказать себе (и ему, конечно!), что ты не мегера, но он «и ангела доведет». Ты не неряха, но… «на его деньги (варианты: в его квартире, с его бесхозяйственностью, с его детьми, в присутствии его мамы…) невозможно организовать хозяйство!» Ты не лентяйка, но «сколько можно есть!» («должны же быть другие интересы!», «чурбан бесчувственный, не видишь — мне плохо, я беременна», «вообще, пост на дворе!»).

И вот самый близкий на свете человек становится неудобен именно тем, что он — самый близкий, и твои недостатки в его присутствии оказываются вдруг особенно заметными и особенно унизительными. И еще где-то в глубине души всплывает новая, совершенно убийственная мысль: «Узнав меня такой, муж теперь разлюбит. — Уже, наверное, разлюбил. — Предатель! — Я ему покажу…»

А так хочется спокойной, прежней, вполне самодовольной и не вполне христианской «благочестивой жизни», которую ты вела девушкой, безупречной на взгляд окружающих… Но теперь благочестие требует качественно новых усилий, «новоначальная благодать» уступает место твоим воле и труду. Приходится учиться борьбе со своими новооткрываемыми недостатками, а не с мужем, их самым частым свидетелем.

…Перечитала свое «Эврика!» и поняла, что по законам жанра следовало бы обнадежить читателя позитивным уверением в том, что после сих открытий «мы с батюшкой живем в полном согласии, недолго, но счастливо, и мечтаем умереть в один день». Но — осень с подсчетом цыплят и всевозможные «ювелирные» свадебные юбилеи еще далеко, потому наш happy end пока — потенциальный. Однако, кажется, совместными усилиями мы все-таки научились в критический момент откапывать голову из песка — или и вовсе ее туда не прятать — и вышли из эмоционального лабиринта первых лет семейной жизни на ту дорожку, что ведет именно к happy, а не другому какому «энду». Помоги нам, Господи, не свернуть!

Елена, супруга священника

Фото Владимира Ештокина
Помогите Правмиру
Сейчас, когда закрыто огромное количество СМИ, Правмир продолжает свою работу. Мы работаем, чтобы поддерживать людей, и чтобы знали: ВЫ НЕ ОДНИ.
18 лет Правмир работает для вас и ТОЛЬКО благодаря вам. Все наши тексты, фото и видео созданы только благодаря вашей поддержке.
Поддержите Правмир сейчас, подпишитесь на регулярное пожертвование. 50, 100, 200 рублей - чтобы Правмир продолжался. Мы остаемся. Оставайтесь с нами!
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.