Песчанская икона Божией Матери и судьба Российской Империи

Источник: Православие.RU
|
До недавнего времени из Москвы в Донецк ежедневно отправлялся поезд «Донбасс». Он останавливался в городах: Тула, Орел, Курск, Белгород, Харьков. Через 2 с половиной часа после Харькова поезд прибывал в Изюм, потом – в Славянск, Краматорск, Ясиноватую. Конечной точкой был Донецк.
Песчанская икона Божией Матери и судьба Российской Империи
Песчанская икона Божией Матери

Песчанская икона Божией Матери была обретена на ратном поле древней Руси. Подробнее о ней Вы сможете узнать, прочитав статью на портале “Православие и мир”.

Песчанская икона Божией Матери

Как только весной 2014 года на юго-востоке Украины вспыхнула война, в мировых новостях появился и Изюм, где с самого начала находится штаб так называемой АТО и стоят войска нацгвардии.

Изюм – живописный городок на границе Харьковщины и Донбасса, находящийся в 16-ти часах езды от Москвы. Он стоит на горе Кремянец, упомянутой в «Слове о полку Игореве». «О Русская Земля! Ты уже за холмом!» – сказал князь Игорь, когда его дружина перешла эту гору и пошла навстречу своей судьбе.

Там, где вьется река Северский Донец, стоит камень-памятник. Он возвещает о победе Владимира Мономаха над половцами.

В изюмском музее хранится Золотое Евангелие – подарок Петра Великого. Во время Азовских походов и войны со шведами царь три года прожил в Изюме.

Когда Россия отвергла двухглавого орла, именно в Изюме отливались звезды на башни Московского Кремля.

Во время Великой Отечественной войны за Изюм шли жесточайшие бои. С октября 1941 года на протяжении восьми месяцев около Изюма проходила линия фронта. Во время Курской битвы здесь осуществлялась Изюмо-Барвенковская операция, сковавшая немецкие силы. По рассказам ветеранов, это сыграло решающую роль в победе Красной армии на Курской дуге.

Именно здесь, на горе Кремянец, знаменитый советский физик Лев Ландау понял, как осуществить расщепление атома, что в конечном итоге привело к созданию ядерного щита СССР, а впоследствии и России.

Но не только эти, известные многим, события произошли на изюмской земле. Сто лет тому назад случилась таинственная история, которая должна была сыграть решающую роль в судьбе Российской Империи в XX веке. И эта история напрямую связана с Изюмом. Ею начинаются «Воспоминания товарища Обер-прокурора Святейшего Синода князя Николая Давыдовича Жевахова».

***

Бари – Изюм

Италия, начало 1920-х годов. При русском храме Николая Чудотворца в городе Бари живет русский беженец, который лет за двадцать до революции в России принял самое живое участие в строительстве этого храма. Это князь Николай Давыдович Жевахов. Отсюда, из Италии, его горькие думы неустанно устремляются к России.

В условиях скудной беженской доли он ищет возможность напечатать то, что считает жизненно важным для всех русских людей, как и он, потерявших Родину, в великой скорби рассеянных по всему свету. Из Парижа и Белграда, из Берлина и Харбина он влечет внимание русских к Изюму.

Почему же к Изюму, уездному городку Малороссии, с которым он никак лично не связан? Ведь вся жизнь князя Жевахова связана с Киевом, Санкт-Петербургом и родовым полтавским имением Линовица, где, пользуясь гостеприимством князя, писал свои творения Сергей Нилус.

В 1923 году в Берлине выйдет книга Жевахова. С первых страниц она уведет читателя в Изюм, свяжет Изюм с царским дворцом, со Ставкой в Могилеве, с именами Государя и Государыни, а также с целым рядом славных и бесславных исторических лиц.

Он назовет виновников революционной катастрофы, и некоторые из названных ответят ему, стремясь опорочить имя Жевахова и дискредитировать то, во что он свято верил. Это его не остановит. Всю свою оставшуюся жизнь он будет стремиться привлечь внимание русской эмиграции к Изюму.
***

Живое сердце

Изюм, слобода Пески, Свято-Вознесенский собор. Сюда приехал князь Жевахов «послом по особому поручению» в 1915 году.

В этом храме бьется живое сердце. Оно чутко слышит и отзывается на любую беду, на неисцелимые болезни, особенно детские. Этим милостивым, чутким сердцем является старинный образ Песчанской Божией Матери. Эта казачья икона, словно тронутая степным солнцем, неизвестно, когда и кем принесенная в Изюм, была забыта и, по особому откровению, вновь обретена в 1754 году святителем Иоасафом Белгородским.

В благодарность за непостижимые исцеления люди приносили Матери Божией свои дары: цепочки, крестики, кольца и цветы – гладиолусы, георгины, астры. Из принесенных даров для иконы отлили ризу из золота и серебра.

Святитель Иоасаф Белгородский был прославлен при императоре Николае II. Самодержавный голос за его прославление прозвучал впервые от Александра III, который считал, что спасение августейшей семьи во время крушения поезда в Борках в 1888 году случилось благодаря молитвам и заступничеству святителя Иоасафа.

Как и в 1903 году, когда царская семья прибыла на прославление преподобного Серафима, так и в сентябре 1911 года Государь с семьей намеревался приехать на канонизацию святителя Иоасафа, в подготовке которой все они принимали самое сердечное участие. Царская семья уже собиралась выехать из Киева в Белгород, когда произошло убийство премьер-министра П.А. Столыпина. Царь остался на похороны, назначенные на те же самые дни, что и торжества в Белгороде.

Через год после прославления святитель Иоасаф явился некоему военному доктору, полковнику О. Взяв этого верующего человека за руку, святитель повел его на гору, откуда была видна вся Россия, залитая кровью.

«Я содрогнулся от ужаса, – рассказывал полковник членам братства святителя Иоасафа Белгородского. – Не было ни одного города, ни одного села, ни одного клочка земли, не залитого кровью… Я слышал отдаленные вопли и стоны людей, зловещий гул орудий и свист летающих пуль, зигзагами пересекающих воздух; я видел, как переполненные кровью реки выходили из берегов и грозными потоками заливали землю… Картина была так ужасна, что я бросился к ногам святителя, чтобы молить его о пощаде. Но от трепетания сердечного я только судорожно хватался за одежды святителя и, смотря на него глазами, полными ужаса, не мог выговорить ни одного слова. Между тем святитель стоял неподвижно и точно всматривался в кровавые дали, а затем изрек: “Покайтесь… Этого еще нет, но скоро будет…” После этого дивный образ святителя, лучезарный и светлый, стал медленно удаляться от меня и растворился в синеватой дымке горизонта».

Шел 1912 год. Россия, казалось, благоденствовала. Проходили блестящие парады императорской гвардии. Царь производил юнкеров в офицеры. В дворянских усадьбах пели романсы о белой акации. В селах крестьянские девушки водили хороводы. Кутили на ярмарках купцы. Все шло установленным веками порядком.

Кто бы мог поверить, что пройдет всего несколько лет, и на полях войны сложит головы кадровая императорская армия; в Киеве в 52 «чрезвычайках» начнутся террор и убийства; в Казанской губернии чекисты ради «разнообразия» живых людей будут жарить в русских печах! В Государственной исторической библиотеке можно ознакомиться с «Еженедельником чрезвычайных комиссий» революционных лет, на страницах которого какие-нибудь саратовская и одесская, тверская и харьковская «чрезвычайки» со знанием дела обмениваются «опытом»…

Увы, люди в мирные годы не внимали святому праведному отцу Иоанну Кронштадскому, который призывал: «Кайтесь! Кайтесь! Приближается ужасное время, столь ужасное, что вы и представить себе не можете!» Что же удивительного, что никто не поверил военному врачу?

В 1914 году, когда уже бушевала война, полковнику О., в ответ на его горячую молитву о спасении России, снова явился святитель Иоасаф.

«Поздно, – сказал святитель, – теперь только одна Матерь Божия может спасти Россию. Владимирский образ Царицы Небесной, которым благословила меня на иночество мать моя и который ныне пребывает над моею ракою в Белгороде, также и Песчанский образ Божией Матери, что в селе Песках, подле г. Изюма, обретенный мною в бытность мою епископом Белгородским, нужно немедленно доставить на фронт, и пока они там будут находиться, до тех пор милость Господня не оставит Россию. Матери Божией угодно пройти по линиям фронта и покрыть его Своим омофором от нападений вражеских… В иконах сих источник благодати, и тогда смилуется Господь по молитвам Матери Своей».

И снова полковнику никто не поверил. За попытку привлечь внимание к явлению святителя Иоасафа, его чуть не упекли в сумасшедший дом.

Полковнику О. поверил священник, который принимал большое участие в прославлении святителя Иоасафа Белгородского. Это он, отец Александр Маляревский, уважаемый петербургский протоиерей и личный друг отца Иоанна Кронштадского, дал ход этой истории и сам пришел к князю Жевахову.

«Сделать это придется Вам, – сказал он князю Жевахову, благословляя его. – Так и смотрите на это дело, как на миссию, возлагаемую на Вас святителем, Вашим покровителем… Отказываться Вам нельзя… Дело это деликатное, и браться за него нужно с осторожностью… Здесь еще мало верить, а нужно суметь передать свою веру другому. Не всякий это сделает, да не всякому можно и поручить такое дело… У Вас есть придворные связи; подумайте, поищите путей, но мысли сей не оставляйте, ибо дело это Ваше».

Николай Давыдович Жевахов сыграл ключевую роль в подготовке канонизации святителя Иоасафа. В Государственной исторической библиотеке хранится плод его многолетних трудов: четыре тома материалов к канонизации святителя Иоасафа. Поэтому поездка в Ставку с Песчанской иконой была духовно закономерным событием в его жизни.

По дороге в Ставку князь Жевахов узнал от изюмского священника отца Александра Яковлева, что святитель Иоасаф также явился одному блаженному старичку на Песках, «крепко пенял за грехи людские» и велел скорее везти Песчанскую икону к царю на фронт…

***

Взбранная Воевода Святой Руси

Жевахов не знал того, что на фронт, к царю, который только что взял на себя командование русской армией, и его воинству идет не просто сельская икона.

В 1754 году смертельно больной епископ Иоасаф Белгородский объезжает свою епархию – от Курска до Мариуполя – в поисках иконы, явленной ему во сне. И находит ее в Изюме, в местечке Замостье, в ветхом казачьем храме на берегу Донца.

Что это за место, где стоял этот храм?

Храм в честь Вознесения Господня был возведен казаками на том самом поле, где в 1111 году Владимир Мономах одержал победу над половцами. На этом поле князь Игорь со своей дружиной стоял лагерем. Не под Полтавой, а именно здесь, на этом самом поле, Петр Великий, проживший в Изюме три года во время Азовских походов, собирался дать битву шведам.

Песчанская икона Божией Матери была обретена на ратном поле древней Руси.

Уже после обретения Песчанской иконы в Изюме был сформирован знаменитый полк императорской армии – изюмские гусары. Они отличились и при взятии Измаила, и в наполеоновских войнах. Полк был награжден серебряными трубами с надписью «Изюмскому полку за оказанную храбрость в 1807 году против французов» и георгиевскими штандартами с надписью: «За отличие при поражении и изгнании неприятеля из пределов России 1812 года».

На помощь царской армии в 1915 году спешила Взбранная Воевода.

Но от внимания князя Жевахова это было как бы сокрыто.

***

«Источник великой благодати для целой страны»

До того, как он был назначен на Белгородскую кафедру, святитель Иоасаф исполнил важнейшее государственное дело – восстановил после пожара Троице-Сергиеву Лавру, настоятелем которой был. Случившийся в обители преподобного Сергия, Доме Живоначальной Троицы на русской земле страшный пожар имеет глубоко символическое значение. Тогда, в середине XVIII века, на русскую почву сеялись семена вольтерьянства и крамолы, которые так обильно проросли в начале XX века.

Вторым делом государственного значения для архипастыря было установление благопорядка в обширном краю, который простирался от Курска до Мариуполя и назывался Белгородской епархией.

Третьим державным делом святителя Иоасафа было обретение Песчанской иконы Божией Матери. После трех дней молитвы пред только что обретенной иконой, святитель Иоасаф услышал голос: «Сей образ является источником великой благодати для веси сей и для целой страны».

Полтора века после обретения обильно исполнялась первая часть пророчества о святой иконе.

В 1800 году у Песчанской иконы произошло воскрешение мертвого ребенка на глазах его родителей и множества людей. Это событие засвидетельствовано духовенством храма и вошло в акафист Песчанской иконе. Возвратив мальчику жизнь, Божия Матерь наградила его крепостью тела и духа. Он вырос и стал военным. Жизнь полковника Петра Степановича Гелевского, умершего в Санкт- Петербурге в преклонных летах, – это живое свидетельство чуда воскрешения из мертвых.

Чудотворениями и исцелениями Песчанская икона явила себя «источником благодати для веси сей».

В державном же смысле, как «источник благодати для целой страны», Песчанская икона впервые открылась в 1915 году, придя в Ставку к Государю, который за месяц до того принял на себя командование армией.

Песчанская икона и император Николай II были связаны незримой нитью. В честь коронации Государя жители Изюма каждый год шли с этой иконой крестным ходом из слободы Пески на место обретения образа – в Замостье. Старый казачий храм в Замостье к тому времени был разобран, а на его месте, на берегу Донца, возведена часовня в честь коронации Николая II. Большевики разрушили ее до основания. Но до сих пор в Свято-Вознесенском храме хранится старинный список Песчанской иконы – подарок царской семьи. Вероятно, список был подарен храму к канонизации святителя Иоасафа.

***

Роковое совпадение

В поездке князя Жевахова приняла участие сама императрица Александра Федоровна. Благодаря ее личному распоряжению, осенью 1915 года, ко дню именин цесаревича Алексея, Песчанская икона прибыла в Могилев, где находилась Ставка Верховного Главнокомандующего. Но крестный ход с чудотворным образом Божией Матери не состоялся. В недопущении крестного хода по линии фронта участвовали те же лица, которые через два года дезориентировали и опутали заговором царя.

Будучи отвергнутой, Песчанская икона покинула Ставку 15 декабря 1915 года. Жевахов отвез икону обратно в Изюм.

Внимательное исследование вопроса указало на роковое совпадение. Известный «план Парвуса» по финансированию революции в России целый год был подвержен колебаниям и не имел определенности, то приближался к цели, то расстраивался, как будто история выжидала, куда повернуть.

Наконец, во второй половине декабря 1915 года Парвус был приглашен на важную встречу в Берлине. В МИДе и ведомстве Государственного казначейства Германии Парвусу дали широкие финансовые гарантии для подрывной работы в России.

29 декабря 1915 года начинается масштабное финансирование государственной катастрофы в России и агрессивная компания по деморализации армии. Парвус делает ставку на Ленина.

Судя по всему, именно Песчанской иконе было предназначено удержать Россию от гибели. Едва Песчанская икона покинула Ставку, «красное колесо» истории закрутилось…

Через полгода после отъезда Песчанской иконы в Ставку прибыла Владимирская икона Божией Матери из Успенского собора Московского Кремля. Она побывала на фронте, она же находилась в Ставке во время отречения Государя. Владимирская икона, стоявшая у колыбели Руси, прошедшая с Россией весь ее исторический путь, пришла, когда судьба страны окончательно определилась. России предстояло взойти на Голгофу…

***

Уход иконы

Краеведческое расследование судьбы Песчанской иконы в XX веке опровергло утверждение князя Жевахова об уходе иконы с афонскими старцами.

Жевахов пишет о том, что икона таинственными путями ушла из Изюма в Европу к неким богоизбранным людям, и явится в свое время.

Как и многие русские беженцы первой волны, князь Жевахов считал, что они «Россию в дорожном унесли мешке». А если вся русская правда ушла с ними, то логично и рождение мифа об уходе из России и Песчанской иконы, в который Жевахов искренно верил.

Ему тяжело было даже подумать о том, что икона, от которой зависела судьба России, может погибнуть от рук большевиков.

Если бы Николай Давыдович Жевахов узнал о реальной судьбе Песчанской иконы, он не смог бы сдержать слез. Он воскликнул бы: «Дивны дела Твои, Господи!»

Икона действительно ушла. Но ушла сокровенно, не покидая Изюм и не сдвинувшись с того места, которое было определено ей святителем Иоасафом. Она ушла из памяти людей. И вернулась – целым потоком чудесных исцелений – уже в 80-е годы.

Святитель Зарубежной Руси, архиепископ Иоанн Шанхайский (Максимович), с детства хорошо знал Песчанскую икону. От его родной Адамовки под Славянском до уездного города Изюма 32 километра. Его отец, Борис Иванович Максимович, состоял выборным предводителем изюмского дворянства. Семья Максимовичей жила то в Харькове, то в родовом имении Адамовке. Будущий святитель Иоанн Шанхайский был тогда еще студентом Харьковского Императорского университета.

С высокой долей вероятности можно предположить, что в октябре 1915 года семья Максимовичей провожала Песчанскую икону, отбывающую в Ставку, в Изюме или же в Харькове, где при стечении тысяч верующих перед ней служили на вокзале всенародный молебен.

В проводах Песчанской иконы участвовал и харьковский архиепископ Антоний (Храповицкий), будущий глава Русской Зарубежной Церкви. Это он отправит будущего святителя Иоанна, которого знал еще юным Мишей Максимовичем, из Югославии в Китай.

И сложно поверить, что объехав со своей святительской миссией полмира, имея духовных чад по всему свету, святитель Иоанн Шанхайский в какой-то момент не узнал бы о том, что его родная Песчанская икона находится где-то в Европе. Узнал бы, конечно, если бы она там была.

***

Песчанское знамение

 

Ни на пядь не сдвинувшись со своего места, Песчанская икона явила более, чем чудо. Дерзаю помыслить, что Песчанская икона явила знамение о несбывшемся с царской Россией.

Это знамение явлено в судьбе Свято-Вознесенского храма, для которого словно и не было разрушительного, кровавого, безбожного XX века.

Чтобы осмыслить это, нужно ознакомиться с историей Изюмщины в XX веке. Что происходило в Изюме после возвращения иконы из Ставки в 1915 году? И иностранная интервенция, и гражданская война, и голодомор 1930-х, и всеобщее разграбление и уничтожение храмов.

Когда все вокруг было разрушено, разграблено, разнесено по клочкам, Свято-Вознесенского храма не коснулись ни штык, ни пуля, ни бомба, ни безбожная рука. И даже в самые тяжкие годы «безбожных пятилеток» и войны в храме никогда не прекращалась Божественная Литургия.

Великая Отечественная война кровавой рекой разлилась по этому краю. Буквально в двухстах метрах от Свято-Вознесенского храма проходила линия фронта.

Свято-Возненский храм, возведенный для Песчанской иконы в 1826 году, с его высокой колокольней, являлся самым высоким сооружением в Изюме. Он использовался обеими воюющими сторонами для корректировки огня (линия фронта постоянно менялась, здесь стояли то советские, то немецкие войска). Храм неоднократно бомбили, но ни одна бомба не достигла цели.

Икона была реальной участницей боевых действий. Когда немцы шли в наступление, Песчанскую икону выносили и несли по линии фронта. Старожилы свидетельствовали о том, что после крестного хода немцы отступали, и линия фронта отодвигалась.

Один раз, во время сильной бомбежки, Песчанскую икону пытались вынести из храма, но она вдруг стала настолько тяжелой, что ее не смогли поднять. Когда же бомбежка кончилась, храм остался целым и невредимым, а вот дом, куда хотели унести икону, чтобы спасти ее, оказался разбомбленным.

Когда немцы закидали камнями чудотворный Песчанский источник неподалеку от храма, святая вода раскидала камни…

Родной дом Песчанской иконы, со всем его внутренним убранством, остался нетронутым островком «России, которую мы потеряли». Царская Россия до сих пор в нем сокровенно жива. Как это произошло – непостижимо уму.

***

Благословение отца Николая Гурьянова

Еще до того, как в России были опубликованы воспоминания князя Жевахова, всеми почитаемый старец отец Николай Гурьянов открыл России Песчанскую икону.

В 1990-е годы к отцу Николаю Гурьянову из Канады приехал некий человек со списком Песчанской иконы. Именно с Песчанской иконой, скажет старец, надо облететь границы России. Нужно обходить Россию с Песчанской иконой крестными ходами. Песчанский образ нужно иметь в каждом доме. Еще старец говорил, что подлинник иконы сохранился и надо обязательно найти его.

В 1999 году Песчанская икона (список из Канады) специальным рейсом облетела границы России. После совершения этого крестного хода закончились годы разрухи, в Россию пришла стабильность. Россия как бы обрела силу, стала крепнуть, подыматься.

Возможно, это совпадение, но тот самолет не пролетал над Чечней, где вскоре вспыхнула война. Также миновал Мурманск, где вскоре произошла трагедия с подлодкой «Курск». Но позже икона все-таки побывала в Чечне: настоятель одного из московских храмов во время войны восемь раз возил туда список Песчанской иконы.

Во исполнение благословения отца Николая Гурьянова, начиная с Волгограда, в России стали совершаться крестные ходы с Песчанской иконой.

Однажды, когда крестный ход приближался к Иоанно-Богословскому монастырю в Рязани, некоей женщине был сон. Она увидела, что идет крестный ход с удивительной иконой, которую несут военные, но военные не нашего времени. Икону Божией Матери несут офицеры и солдаты императорской армии. Женщина ничего не знала ни о Песчанской иконе, ни об истории князя Жевахова, ни о том, что крестный ход действительно идет сейчас по их рязанским дорогам…

Где же все-таки находится подлинник Песчанской иконы?

Песчанская икона Божией Матери находится в городе Изюме – не список, не копия, а подлинник. Это та самая икона, которая могла остановить Первую мировую войну и сохранить Российскую Империю от катастрофы 1917 года.

Сейчас, через 100 лет, смута снова стоит на пороге Земли Русской. И так же, как и 100 лет назад, Песчанская икона Божией Матери стоит на страже духовного единства Святой Руси. Она ждет наших молитв к ней.

 

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.
Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!