Сергей Чапнин

Сергей Чапнин

10 марта 2012 года представители общин Comunione e Liberazione в России и ближнем зарубежье попросили меня рассказать о том, как меняется самосознание православных верующих в России в связи с событиями последних месяцев и какие общественные задачи получают осмысление с христианской точки зрения. Ниже — краткий конспект беседы.

Пробуждение христианского общественного действия стало очевидным после декабрьских выборов в России, однако этому предшествовали как минимум два события. Первое – неожиданно возникшая весной прошлого года дискуссия о том, нужна ли интеллигенция Церкви. В самой постановке вопроса сквозили какие-то остатки «классовой ненависти», леденящий душу ветерок холодной гражданской войны. Тем не менее в церковном контексте такая постановка проблемы, я думаю, связана с острым переживанием «свободы–несвободы» внутри нашей церковной традиции. Возник конфликт свободы мысли, свободы формулировать и выражать свою позицию, с одной стороны, и жестких требований соблюдать «церковный формат», с другой. Началом разговора стал очень провокационно сформулированный вопрос: что такое интеллигенция сегодня и зачем она нужна Церкви? Вопрос крайне неудачный — в современной России нет и уже не может быть интеллигенции в традиционном понимании этого слова. Однако можно сформулировать его иначе: какое место в Церкви занимают интеллектуалы, для которых знание не находится в противоречии с верой, а потребность в новых знаниях не имеет меркантильной, «коммерческой» основы. Все чаще подход современного человека к знаниям определяется прагматической задачей – они позволяют нам больше зарабатывать, делать карьеру и т. п. А знание как ценность, в том числе нравственная, моральная и духовная, отходит на второй, а то и на десятый план. В неожиданной дискуссии об интеллигенции ясно поставлены две проблемы: ценность знания и свобода выражать позицию.

Второе, что нужно отметить как подготовительный этап пробуждения христианского действия, – это постановка вопроса: что именно должна говорить Церковь, обращаясь к обществу? Мы увидели, что на первом плане оказались какие-то экстравагантные проблемы — дресс-код, богатое духовенство… Неуместно говорить об этом, если еще не сказано о Христе и евангельской жизни. Да, наверное, можно обсуждать и эти вопросы, если и говорящий, и аудитория уже знают: эти вопросы не главные.

Описанное состояние еще нельзя назвать пробуждением, но в последние полгода перед декабрем 2011 отчетливо ощущалось, что ситуация меняется. Люди стали думать… Вернее, они стали задумываться о том, что надо думать.

И вот наступил декабрь. Случилось нечто поразительное, что представить себе раньше было невозможно. Один молодой священник (и это уже, безусловно, страница истории Церкви) пошел наблюдателем на выборы – как журналист от православного интернет-журнала. И его личное свидетельство о дне, проведенном на избирательном участке, буквально взорвало ситуацию. Ведь священник, который свидетельствует о неправде в общественной жизни, – это, мягко говоря, что-то совершенно новое для России.

Священник-наблюдатель не оказался «белой вороной». Вскоре по итогам выборов высказался целый ряд священников и мирян, ранее весьма далеких от политической жизни, а православные СМИ свободно предоставляли им возможность для комментариев. И случилось так, что состояние внутреннего успокоения, отстраненности от общественно-политической жизни оказалось преодоленным. Гражданская позиция – неравнодушная, критическая, в некотором смысле оппозиционная – была осознана как вполне естественная для христианина на личном уровне.

Это не вылилось в христианские митинги или пикеты, в создание общественных движений на волне послевыборного осмысления реальности, но стало менять самосознание людей – и этот процесс продолжается до сих пор и будет продолжаться.

Сейчас очень важно, что идет поиск «нового языка» в описании окружающей нас реальности. Власть ясно и убедительно говорит: «Ну посмотрите на этих протестующих! Они не могут договориться ни о каких конкретных требованиях, у них нет программы, нет реальных лидеров – ничего, что нужно для политического действия». И это так, если говорить на языке холодной прагматики: «Решает митинг какую-то конкретную задачу? Нет. Значит, он ни на что не влияет, и вся эта череда событий никому не нужна и совершенно бесполезна». Но многие из нас чувствуют в такой позиции явный подвох. Подобный взгляд на ситуацию ведет нас в тупик. Однако выходом из тупика является не срочный поиск «реальных лидеров», не проведение «эффективных митингов», а личное гражданское свидетельство, личный решительный отказ от неправды общественной жизни. В поиске нового языка описания действительности впервые за многие годы значимым становится моральное основание. Быть гражданином, занимать активную общественную позицию становится естественным, для этого появляется внутренняя мотивация. И совершенно не важно, что протестное движение может затухнуть и митинги опять будут собирать максимум пятьсот человек, как в предыдущие годы. Важно, что произойдет у нас в голове. И в сердце.

По оптимистичным оценкам, в России сейчас до 80 % православных христиан. Встает вопрос: почему у нас тогда нет православных политиков? В августе 2011 года на христианском форуме «Rimini Meeting» одна из встреч была посвящена христианской политике, и в ней участвовали яркие политики-христиане из разных стран. Они свидетельствовали о том, что такое христианское политическое действие. Я был потрясен, с одной стороны, тем, какой гигантский интерес вызвала эта встреча – не все желающие уместились в огромном зале на несколько тысяч человек… И с другой стороны, была очень убедительной самопрезентация политиков. Я видел, что они: а) действительно политики, б) действительно христиане. И в то же время я с горечью думал о том, что никого из России за этот стол мы сегодня посадить не можем.

Да, есть христиане – настоящие практикующие христиане – в разных российских партиях. Но проблема в том, что для них, как ни странно, личной моделью исповедания веры стало предельно секулярное понимание христианского действия: «Я христианин в храме, я христианин в сообществе других христиан, возможно, я христианин в семье; но угадать, узнать, понять, что я христианин, когда исполняю свои служебные, должностные обязанности, не может никто». Этого не видно. Нет таких принципов, на основании которых человек действует изо дня в день. И этот страшный релятивизм пронзает нашу общественно-политическую жизнь и не дает возможности сформироваться настоящей, подлинной, очевидной христианской политике в современной России.

К сожалению, я совершенно не представляю, как будет рождаться христианское действие. Видимо, наше сознание должно пройти еще какой-то путь, оно должно перейти из инфантильного состояния в более зрелое. И единственное, что возможно на сегодняшний день, – это обсуждение поставленных вопросов в узком кругу, на уровне дружеских и клубных встреч, и это обсуждение уже происходит. Через некоторое время мы будем способны сделать следующий шаг.

Время, в которое мы живем, последние четыре месяца, – это удивительное время пробуждения. Если хотите, своего рода пятидесятница христианской общественной жизни. И даже несмотря на то, что мы вряд ли увидим какие-то практические результаты, это пробуждение, движение духа меня укрепляет и вдохновляет.

И еще одна ремарка по поводу истории и традиций. Часто мы слышим: давайте сохранять традиции, нарушение традиций очень опасно. Но если говорить о нашем нынешнем багаже – культурном, историческом, социальном, философском, религиозном и, если хотите, бытовом, – у нас есть только одна традиция, к которой мы так или иначе все принадлежим. Это советская традиция. К сожалению, мы не можем заглянуть, перешагнуть за Октябрьский переворот, за 1917-й год. Для нас это превращается в реконструкцию, в спектакль, в игру. И поэтому следует признать, — как бы ни было это стыдно для христианина — что самой консервативной силой в России сегодня являются коммунисты.

Должен признаться, что я сегодня не понимаю, что такое христианский консерватизм на практике. И тем не менее я сознаю, что как христианин я за традицию, я — консерватор. Значит, наша творческая задача сегодня – создать в России новые христианские традиции. Здесь я, конечно, имею в виду традиции внелитургические — полтической, общественной, семейной жизни. Убедительные христианские традиции, основанные на опыте Церкви и в то же время укорененные в той реальности, в которой мы живем. Это великая творческая задача для всех нас, и ее мы должны решить – может быть, даже не столько ради себя, сколько ради наших детей.

Сергей Чапнин

Журнал «След»

 

Помогите Правмиру
Сейчас, когда закрыто огромное количество СМИ, Правмир продолжает свою работу. Мы работаем, чтобы поддерживать людей, и чтобы знали: ВЫ НЕ ОДНИ.
18 лет Правмир работает для вас и ТОЛЬКО благодаря вам. Все наши тексты, фото и видео созданы только благодаря вашей поддержке.
Поддержите Правмир сейчас, подпишитесь на регулярное пожертвование. 50, 100, 200 рублей - чтобы Правмир продолжался. Мы остаемся. Оставайтесь с нами!
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.