Летчик

|

В шапке, старом тренировочном костюме, с бумажным  пакетом в руках  – его провезли мимо ординаторской. 
60 лет. На шее – серый бинт, из под которого торчат клочья окровавленной ваты. 

И родственники. Трое. Племянник и сестра. И жена. Женаты год. 

В палату не пошли, оставив переодевание , перекладывание нам. Это бывает, но настораживает. 

Пока мы перекладывали его на кровать, племянник подкатился к Лёлику (врач Киевского хосписа – прим. ред.) с вопросом есть ли у нас нотариус и срочно.

 – Зачем?

 – Он должен срочно написать завещание. 

 – Вы понимаете, что он только что поступил к нам?

 – Конечно. Он же умрет тут.

Я оставлю дальнейший диалог незаконченным.

В палате. Осматриваю. Осторожно разматываю бинт, и как накрутили столько, дошла до опухоли. Больной мешает, толкается. Прошу посмотреть в окно – в сторону от раны. Смотрит. 

Открыла. Закрыла с гемостатической губкой. Все еле держится, проросло насквозь и прорвет в любую минуту.

 – Болит шея?

 – Нет.

 – Вы меня понимаете хорошо?

 – Лучше, чем Вы думаете. И не говорите громко. Я не глухой.

 – Простите.

 – Ладно.

 – Вы давно больны?

 – Давно. А это имеет значение?

Он прав, уже не имеет.

 Закрепила повязку.

 – Вам что – нибудь хочется?

 – Работать.

 – А кто Вы по профессии?

 –  Летчик. В Жулянах летал. 

Плачет.

 – Пожалуйста, не надо.

Вытираю ему лицо. Не брился он около недели.

 – Вечером будем купаться.

  Молчит.

 – Позовите какого – нибудь мужчину, он поможет мне подняться.

 – Не надо вставать пока.

 – Я сесть хочу.

 – Держитесь за меня, и мы сядем.

 – Я не могу, чтобы меня поднимала женщина. У вас есть мужчины?

 – Давайте, обнимите меня и мы сядем.

Худой, поднялся легко. Присел, огляделся в палате.

  – Я пойду?

 – Идите. Родственников только не надо звать. Очень прошу. Это выполнимо?

 – Да. 

 – Тогда выполняйте. Пожалуйста.

Выхожу, вижу, что беседа про завещание продолжается. Только присоединилась жена.

 Поделили  их на двоих.  Поровну. Я получила  жену. Лёлик продолжил с  племянником. Всё в одной комнате.

 – Вы, доктор, поймите. Я год с ним прожила. Ухаживала. Квартиру он отписал им. А мне дача полагается. У меня ребенок тоже есть. Я зря что ли год с ним жила?

 – Алексей Владимирович, вы нас поймите. Отношения у нас не простые, она плохая. А мы бы к нему ходили бы. Даже тут. Войдите в положение.

 – Я не могу Вам помочь.

 – Я не могу Вам помочь.

 – Он написал три завещания.

 – Он ничего не написал.

 – Он недееспособный.

 – Докажите.

 – Докажем

 Пока не дошло до драки, развели их по разные концы коридора.

Племянник быстро ушёл. 

 – За нотариусом погнал – констатировал Лёлик

Я вошла в палату. Он полусидел в кровати. Медленно поднял глаза, посмотрел. Устало закрыл глаза и прикрыл их ладонями.

 – Я Вам соврал. У меня болит всё. Сделайте что – нибудь.

Записи директора киевского хосписа доктора Елизаветы Петровны Глинки. Те, кто хочет помочь хоспису – заходите на сайт хосписа . Другие рассказы Елизаветы Петровны:

Люда

Андрей и Ольга

Зеркало

Тритон

Отец Валерий

Раймонда

Мама, мы идем в зоопарк!

Лидия Александровна. Сын

 

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.
Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!